Судьба мастера и Маргариты определена

На закате солнца высоко над городом на каменной террасе 1-го из самых прекрасных построек в Москве, строения, построенного около полутораста годов назад, находились двое: Воланд и Азазелло. Они не были видны снизу, с улицы, потому что их закрывала от ненадобных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цветами. Но им город Судьба мастера и Маргариты определена был виден практически до самых краев.

Воланд посиживал на раскладном табурете, одетый в черную свою сутану. Его длинноватая широкая шпага была воткнута меж 2-мя рассекшимися плитами террасы вертикально, так что вышли солнечные часы. Тень шпаги медлительно и непреклонно удлинялась, подползая к черным туфлям на ногах сатаны. Положив Судьба мастера и Маргариты определена острый подбородок на кулак, скорчившись на табурете и поджав одну ногу под себя, Воланд не отрываясь смотрел на неохватное сборище дворцов, циклопических домов и малеханьких, обреченных на слом лачуг. Азазелло, расставшись со своим современным нарядом, другими словами пиджаком, котелком, лакированными туфлями, одетый, как и Воланд, в темное, бездвижно стоял невдали от собственного Судьба мастера и Маргариты определена властелина, так же как и он не спуская глаз с городка.

Воланд заговорил:

– Какой увлекательный город, не правда ли?

Азазелло шевельнулся и ответил уважительно:

– Мессир, мне больше нравится Рим!

– Да, это дело вкуса, – ответил Воланд.

Через некое время снова раздался его глас:

– А отчего этот дым там, на Судьба мастера и Маргариты определена бульваре?

– Это пылает Грибоедов, – ответил Азазелло.

– Нужно считать, что это неразлучная парочка, Коровьев и Гиппопотам, побывала там?

– В этом нет никакого сомнения, мессир.

Снова пришло молчание, и оба находящихся на террасе глядели, как в окнах, повернутых на запад, в верхних этажах громад загоралось изломанное ослепительное солнце. Глаз Воланда горел так Судьба мастера и Маргариты определена же, как одно из таких окон, хотя Воланд был спиною к закату.

Но здесь что-то принудило Воланда отвернуться от городка и направить свое внимание на круглую башню, которая была у него за спиною на крыше. Из стенки ее вышел оборванный, выпачканный в глине сумрачный человек в Судьба мастера и Маргариты определена хитоне, в самодельных сандалиях, чернобородый.

– Ба! – воскрикнул Воланд, с издевкой смотря на вошедшего, – наименее всего можно было ждать тебя тут! Ты с чем пожаловал, незваный, но предвиденный гость?

– Я к для тебя, дух зла и властелин теней, – ответил вошедший, исподлобья недружелюбно смотря на Воланда.

– Если ты ко мне, то Судьба мастера и Маргариты определена почему же ты не поздоровался со мной, прошлый собиратель податей? – заговорил Воланд сердито.

– Так как я не желаю, чтоб ты здравствовал, – ответил дерзко вошедший.

– Но для тебя придется примириться с этим, – сделал возражение Воланд, и усмешка покривила его рот, – не успел ты показаться на крыше, как уже сходу отвесил Судьба мастера и Маргариты определена нелепость, и я для тебя скажу, в чем она, – в твоих интонациях. Ты произнес свои слова так, будто бы ты не признаешь теней, также и зла. Не будешь ли ты так добр поразмыслить над вопросом: что бы делало твое добро, если б не было зла, и вроде бы Судьба мастера и Маргариты определена смотрелась земля, если б с нее пропали тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых созданий. Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все деревья и все живое из-за твоей Судьба мастера и Маргариты определена фантазии услаждаться нагим светом? Ты глуповат.

– Я не буду с тобой спорить, старенькый софист, – ответил Левий Матвей.

– Ты и не можешь со мной спорить, по той причине, о которой я уже упомянул, – ты глуповат, – ответил Воланд и спросил: – Ну, гласи коротко, не утомляя меня, для чего появился?

– Он прислал меня.

– Что Судьба мастера и Маргариты определена все-таки он повелел передать для тебя, раб?

– Я не раб, – все более озлобляясь, ответил Левий Матвей, – я его ученик.

– Мы говорим с тобой на различных языках, как обычно, – отозвался Воланд, – но вещи, о которых мы говорим, от этого не изменяются. Итак...

– Он прочел сочинение мастера, – заговорил Левий Матвей, – и Судьба мастера и Маргариты определена просит тебя, чтоб ты взял с собою мастера и одарил его покоем. Неуж-то это тяжело для тебя сделать, дух зла?

– Мне ничего не тяжело сделать, – ответил Воланд, – и для тебя это отлично понятно. – Он помолчал и добавил: – А что все-таки вы не берете его к Судьба мастера и Маргариты определена для себя, в свет?

– Он не заслужил света, он заслужил покой, – грустным голосом проговорил Левий.

– Передай, что будет изготовлено, – ответил Воланд и прибавил, при этом глаз его вспыхнул: – И покинь меня немедля.

– Он просит, чтоб ту, которая обожала и мачалась из-за него, вы взяли бы тоже, – впервой Судьба мастера и Маргариты определена моляще обратился Левий к Воланду.

– Без тебя бы мы никак не додумались об этом. Уходи.

Левий Матвей после чего пропал, а Воланд подозвал к для себя Азазелло и отдал приказ ему:

– Лети к ним и все устрой.

Азазелло покинул террасу, и Воланд остался один. Но одиночество его не было Судьба мастера и Маргариты определена длительным. Послышался на плитах террасы стук шагов и оживленные голоса, и перед Воландом предстали Коровьев и Гиппопотам. Но сейчас примуса при толстяке не было, а нагружен он был другими предметами. Так, под мышкой у него находился маленькой ландшафтик в золотой раме, через руку был перекинут поварской, наполовину обгоревший халатик Судьба мастера и Маргариты определена, а в другой руке он держал цельную семгу в шкуре и с хвостом. От Коровьева и Гиппопотама несло гарью, морда Гиппопотама была в саже, а кепка наполовину обгорела.

– Салют, мессир, – проорала неугомонная парочка, и Гиппопотам замахал семгой.

– Очень неплохи, – произнес Воланд.

– Мессир, представте, – заорал возбужденно и отрадно Гиппопотам, – меня за мародера приняли Судьба мастера и Маргариты определена!

– Судя по принесенным тобою предметам, – ответил Воланд, посматривая на ландшафтик, – ты и есть мародер.

– Верите ли, мессир... – сердечным голосом начал Гиппопотам.

– Нет, не верю, – кратко ответил Воланд.

– Мессир, клянусь, я делал геройские пробы спасти все, что было можно, и вот все, что удалось отстоять.

– Ты лучше скажи, отчего Судьба мастера и Маргариты определена Грибоедов зажегся? – спросил Воланд.

Оба, и Коровьев и Гиппопотам, развели руками, подняли глаза к небу, а Гиппопотам воскликнул:

– Не постигаю! Посиживали умиротворенно, совсем тихо, закусывали...

– И вдруг – трах, трах! – схватил Коровьев, – выстрелы! Обезумев от испуга, мы с Гиппопотамом кинулись бежать на бульвар, преследователи за нами, мы кинулись к Тимирязеву!

– Но Судьба мастера и Маргариты определена чувство долга, – вступил Гиппопотам, – побороло наш зазорный ужас, и мы возвратились!

– Ах, вы возвратились? – произнес Воланд, – ну, естественно, тогда здание сгорело дотла.

– Дотла! – горестно подтвердил Коровьев, – другими словами практически, мессир, дотла, как вы изволили метко выразиться. Одни головешки!

– Я устремился, – говорил Гиппопотам, – в зал заседаний, – это который Судьба мастера и Маргариты определена с колоннами, мессир, – рассчитывая вынуть чего-нибудть ценное. Ах, мессир, моя супруга, если бы только она у меня была, 20 раз рисковала остаться вдовой! Но, к счастью, мессир, я не женат, и скажу вам прямо – счастлив, что не женат. Ах, мессир, можно ли променять холостую свободу на тягостное ярмо Судьба мастера и Маргариты определена!

– Снова началась какая-то чушь, – увидел Воланд.

– Слушаю и продолжаю, – ответил кот, – да-с, вот ландшафтик. Более ничего нереально было унести из зала, пламя стукнуло мне в лицо. Я побежал в кладовую, выручил семгу. Я побежал в кухню, выручил халатик. Я считаю, мессир, что я сделал все, что мог, и не Судьба мастера и Маргариты определена понимаю, чем разъясняется скептическое выражение на вашем лице.

– А что делал Коровьев в то время, когда ты мародерствовал? – спросил Воланд.

– Я помогал пожарным, мессир, – ответил Коровьев, указывая на разорванные штаны.

– Ах, если так, то, естественно, придется строить новое здание.

– Оно будет выстроено, мессир, – отозвался Коровьев, – смею убедить вас Судьба мастера и Маргариты определена в этом.

– Ну, что ж, остается пожелать, чтоб оно было лучше прежнего, – увидел Воланд.

– Так и будет, мессир, – произнес Коровьев.

– Уж вы мне веруйте, – добавил кот, – я форменный пророк.

– Во всяком случае, мы явились, мессир, – докладывал Коровьев, – и ждем ваших распоряжений.

Воланд поднялся с собственного табурета, подошел к балюстраде и Судьба мастера и Маргариты определена длительно, молчком, один, повернувшись спиной к собственной свите, глядел вдаль. Позже он отошел от края, снова погрузился на собственный табурет и произнес:

– Распоряжений никаких не будет – вы исполнили все, что могли, и поболее в ваших услугах я пока не нуждаюсь. Сможете отдыхать. На данный момент придет гроза, последняя гроза, она Судьба мастера и Маргариты определена довершит все, что необходимо довершить, и мы тронемся в путь.

– Прекрасно, мессир, – ответили оба гаера и скрылись кое-где за круглой центральной башней, расположенной посреди террасы.

Гроза, о которой гласил Воланд, уже скоплялась на горизонте. Темная облако поднялась на западе и до половины отрезала солнце. Позже Судьба мастера и Маргариты определена она накрыла его полностью. На террасе посвежело. Еще через некое время стало мрачно.

Эта тьма, пришедшая с запада, накрыла огромный город. Пропали мосты, дворцы. Все пропало, будто бы этого никогда не было на свете. Через все небо пробежала одна пламенная нить. Позже город потряс удар. Он повторился, и началась гроза. Воланд Судьба мастера и Маргариты определена закончил быть лицезреем во темноте.

Глава 30

Пора! Пора!

– Ты знаешь, – гласила Маргарита, – в момент когда ты уснул вчера ночкой, я читала про тьму, которая пришла со средиземного моря... И эти кумиры, ах, золотые кумиры. Они почему-либо мне всегда не дают покоя. Мне кажется, что на данный Судьба мастера и Маргариты определена момент будет дождик. Ты ощущаешь, как свежеет?

– Все это отлично и мило, – отвечал мастер, куря и разбивая рукою дым, – и эти кумиры, бог с ними, но что далее получится, уж решительно неясно!

Разговор этот шел на закате солнца, именно в этот момент, когда к Воланду явился Левий Матвей на террасе. Окошко Судьба мастера и Маргариты определена подвала было открыто, и если б кто-либо заглянул в него, он опешил бы тому, как удивительно смотрятся разговаривающие. На Маргарите прямо на нагое тело был набросят темный плащ, а мастер был в собственном больничном белье. Происходило это оттого, что Маргарите решительно нечего было надеть, потому что Судьба мастера и Маргариты определена все ее вещи остались в коттедже, и хоть этот дом был очень неподалеку, естественно, нечего было и толковать о том, чтоб пойти туда и взять там свои вещи. А мастер, у которого все костюмчики отыскали в шкафу, будто бы мастер никуда и не уезжал, просто не вожделел одеваться, развивая Судьба мастера и Маргариты определена перед Маргаритой ту идея, что вот-вот начнется какая-то совершеннейшая ересь. Правда, он был выбрит в первый раз, считая с той осенней ночи (в поликлинике бородку ему подстригали машинкой).

Комната также имела очень странноватый вид, и чего-нибудть осознать в хаосе ее было очень тяжело. На ковре лежали рукописи Судьба мастера и Маргариты определена, они же были и на диванчике. Валялась какая-то книга горбом в кресле. А на круглом столе был накрыт обед, и посреди закусок стояло несколько бутылок. Откуда взялись все эти яства и напитки, было непонятно и Маргарите и мастеру. Проснувшись, все они это застали уже на столе.

Проспав до субботнего Судьба мастера и Маргариты определена заката, и мастер, и его подруга ощущали себя совсем окрепшими, и только одно давало знать о вчерашних приключениях. У обоих мало ныл левый висок. Со стороны же психики конфигурации в обоих произошли очень огромные, как удостоверился бы всякий, кто мог бы подслушать разговор в подвальной квартире. Но подслушать Судьба мастера и Маргариты определена было решительно некоторому. Дворик-то этот был тем и неплох, что всегда был пуст. С каждым деньком все посильнее зеленеющие липы и ива по ту сторону окна излучали вешний запах, и начинающийся ветерок заносил его в подвал.

– Фу ты черт, – внезапно воскрикнул мастер, – ведь это, помыслить только, – он затушил Судьба мастера и Маргариты определена окурок в пепельнице и сжал голову руками, – нет, послушай, ты же умный человек и безумной не была. Ты серьезно уверена в том, что мы вчера были у сатаны?

– Совсем серьезно, – ответила Маргарита.

– Естественно, естественно, – иронично увидел мастер, – сейчас, стало быть, налицо заместо 1-го безумного двое! И супруг и супруга Судьба мастера и Маргариты определена. – Он воздел руки к небу и заорал: – Нет, это черт знает что такое, черт, черт, черт!

Заместо ответа Маргарита обвалилась на диванчик, захохотала, заболтала босоногими ногами и позже уж воскликнула:

– Ой, не могу! Ой, не могу! Ты взгляни только, на что ты похож!

Отхохотавшись, пока мастер сурово поддергивал больничные Судьба мастера и Маргариты определена кальсоны, Маргарита стала суровой.

– Ты на данный момент невольно произнес правду, – заговорила она, – черт знает, что такое, и черт, поверь мне, все устроит! – глаза ее вдруг зажглись, она вскочила, затанцевала на месте и стала вскрикивать: – Как я счастлива, как я счастлива, как я счастлива, что вступила с ним в Судьба мастера и Маргариты определена сделку! О, бес, бес! Придется вам, мой милый, жить с колдуньей. – После чего она кинулась к мастеру, обхватила его шейку и стала его целовать в губки, в нос, в щеки. Вихры неприглаженных темных волос прыгали на мастере, и щеки и лоб его разгорались под поцелуями.

– А ты вправду стала похожей Судьба мастера и Маргариты определена на колдунью.

– А я этого и не отрицаю, – ответила Маргарита, – я колдунья и очень этим довольна!

– Ну, отлично, – ответил мастер, – колдунья так колдунья. Очень славно и шикарно! Меня, стало быть, похитили из лечебницы! Тоже очень мило. Возвратили сюда, допустим и это... Представим даже, что нас не хватятся, но скажи ты Судьба мастера и Маргариты определена мне ради всего святого, чем и как мы будем жить? Говоря это, я забочусь о для тебя, поверь мне.

В этот момент в оконце показались тупоносые башмаки и нижняя часть брюк в жилочку. Потом эти штаны согнулись в колене, и дневной свет заслонил чей-то увесистый Судьба мастера и Маргариты определена зад.

– Алоизий, ты дома? – спросил глас кое-где вверху над штанами, по ту сторону окна.

– Вот, начинается, – произнес мастер.

– Алоизий? – спросила Маргарита, подходя поближе к окну, – его арестовали вчера. А кто его спрашивает? Как ваша фамилия?

В то же мгновение колени и зад пропали, и слышно было, как ударила Судьба мастера и Маргариты определена калитка, после этого все пришло в норму. Маргарита повалилась на диванчик и захохотала так, что слезы покатились у нее из глаз. Но когда она утихла, лицо ее наисильнейшим образом поменялось, она заговорила серьезно и, говоря, сползла с дивана, подползла к коленям мастера и, смотря ему в глаза, стала разглаживать голову.

– Как ты Судьба мастера и Маргариты определена мучился, как ты мучился, мой бедный! Об этом знаю только я одна. Смотри, у тебя седоватые нити в голове и нескончаемая складка у губ. Мой единственный, мой милый, не думай ни о чем. Для тебя очень много пришлось мыслить, и сейчас буду мыслить я за тебя! И я Судьба мастера и Маргариты определена ручаюсь для тебя, ручаюсь, что все будет ослепительно отлично.

– Я ничего и не боюсь, Марго, – вдруг ответил ей мастер и поднял голову и показался ей таким, каким был, когда придумывал то, чего никогда не лицезрел, но о чем наверное знал, что оно было. – И не боюсь поэтому, что я все Судьба мастера и Маргариты определена уже испытал. Меня очень стращали и ничем более испугать не могут. Но мне жаль тебя, Марго, вот в чем фокус, вот почему я твержу об одном и том же. Опамятуйся! Для чего для тебя разламывать свою жизнь с нездоровым и нищим? Вернись к для себя! Жалею тебя Судьба мастера и Маргариты определена, поэтому это и говорю.

– Ах, ты, ты, – качая растрепанной головой, шептала Маргарита, – ах, ты, маловерный, злосчастный человек. Я из-за тебя всю ночь вчера тряслась голая, я растеряла свою природу и заменила ее новейшей, несколько месяцев я посиживала в черной конурке и задумывалась только про одно – про грозу над Ершалаимом, я Судьба мастера и Маргариты определена выплакала все глаза, а сейчас, когда обвалилось счастье, ты меня гонишь? Ну что ж, я уйду, я уйду, но знай, что ты ожесточенный человек! Они опустошили для тебя душу!

Горьковатая нежность поднялась к сердечку мастера, и, непонятно почему, он зарыдал, уткнувшись в волосы Маргариты. Та, плача, шептала ему Судьба мастера и Маргариты определена, и пальцы ее прыгали на висках мастера.

– Да, нити, нити, на моих очах покрывается снегом голова, ах, моя, моя много страдавшая голова. Смотри, какие у тебя глаза! В их пустыня... А плечи, плечи с бременем... Покалечили, покалечили, – речь Маргариты становилась несвязной, Маргарита вздрагивала от плача.

Тогда мастер вытер глаза Судьба мастера и Маргариты определена, поднял с колен Маргариту, встал и сам и твердо произнес:

– Достаточно! Ты меня пристыдила. Я никогда больше не допущу малодушия и не вернусь к этому вопросу, будь покойна. Я знаю, что мы оба жертвы собственной духовной заболевания, которую, может быть, я передал для тебя... Ну что все-таки, совместно и Судьба мастера и Маргариты определена понесем ее.

Маргарита приблизила губки к уху мастера и шепнула:

– Клянусь для тебя своею жизнью, клянусь угаданным тобою отпрыском звездочета, все будет отлично.

– Ну, и хорошо, хорошо, – отозвался мастер и, засмеявшись, добавил: – Естественно, когда люди совсем ограблены, как мы с тобой, они отыскивают спасения у потусторонней силы! Ну Судьба мастера и Маргариты определена, что ж, согласен находить там.

– Ну вот, ну вот, сейчас ты прежний, ты смеешься, – отвечала Маргарита, – и ну тебя к черту с твоими учеными словами. Потустороннее либо не потустороннее – не все ли это равно? Я желаю есть.

И она потащила за руку мастера к столу.

– Я не Судьба мастера и Маргариты определена уверен, что эта пища не провалится на данный момент через землю либо не улетит в окно, – ответил тот, совсем успокоившись.

– Она не улетит!

И в этот самый момент в оконце послышался носовой глас:

– Мир вам.

Мастер вздрогнул, а привыкшая уже к необычному Маргарита воскликнула:

– Да это Азазелло! Ах, как Судьба мастера и Маргариты определена это мило, как это отлично! – и, шепнув мастеру: – Вот видишь, видишь, нас не оставляют! – ринулась открывать.

– Ты хоть запахнись, – кликнул ей вослед мастер.

– Плевала я на это, – ответила Маргарита уже из коридорчика.

И вот уже Азазелло раскланивался, здоровался с мастером, сверкал ему своим кривым глазом, а Маргарита восклицала:

– Ах, как Судьба мастера и Маргариты определена я рада! Я никогда не была так рада в жизни! Но простите, Азазелло, что я нагая!

Азазелло просил не волноваться, убеждал, что он лицезрел не только лишь нагих дам, но даже дам с начисто содранной кожей, охотно подсел к столу, за ранее поставив в угол у печки некий Судьба мастера и Маргариты определена сверток в черной парче.

Маргарита налила Азазелло коньяку, и он охотно испил его. Мастер, не спуская с него глаз, время от времени под столом тихонько щипал для себя кисть левой руки. Но щипки эти не помогали. Азазелло не растворялся в воздухе, да, сказать по правде, в этом не было никакой Судьба мастера и Маргариты определена необходимости. Ничего ужасного в рыжем малеханького роста человеке не было, разве только вот глаз с бельмом, но ведь это бывает и без всякого чернокнижническтва, разве что одежка не совершенно обычная – какая-то ряса либо плащ, – опять-таки, если строго вникнуть, и это попадается. Коньяк он тоже ловко пил, как и Судьба мастера и Маргариты определена все добрые люди, целыми стопками и не закусывая. От этого самого коньяку у мастера зашумело в голове, и он стал мыслить:

«Нет, Маргарита права! Естественно, передо мной посиживает посланник беса. Ведь я же сам не дальше как ночкой позавчера обосновывал Ивану о том, что тот повстречал на Патриарших конкретно Судьба мастера и Маргариты определена сатану, а сейчас почему-либо ужаснулся этой мысли и начал что-то болтать о гипнотизерах и галлюцинациях. Какие здесь к черту гипнотизеры!»

Он стал прицениваться к Азазелло и удостоверился в том, что в очах у того показывается что-то вынужденное, какая-то идея, которую тот до поры до Судьба мастера и Маргариты определена времени не выкладывает. «Он не просто с визитом, а появился он с каким-то поручением», – задумывался мастер.

Наблюдательность его ему не изменила.

Выпив третью стопку коньяку, который на Азазелло не создавал никакого деяния, визитер заговорил так:

– А комфортный подвальчик, черт меня возьми! Один только вопрос появляется, чего в Судьба мастера и Маргариты определена нем делать, в этом подвальчике?

– Про то же самое я и говорю, – засмеявшись, ответил мастер.

– Для чего вы меня тревожите, Азазелло? – спросила Маргарита, – как-нибудь!

– Что вы, что вы, – воскликнул Азазелло, – я и в идей не имел вас беспокоить. Я и сам говорю – как-нибудь. Да! Чуть ли не запамятовал, мессир передавал Судьба мастера и Маргариты определена вам привет, также повелел сказать, что приглашает вас сделать с ним маленькую прогулку, если, естественно, вы пожелаете. Так что все-таки вы на это скажете?

Маргарита под столом толкнула ногою мастера.

– С огромным наслаждением, – ответил мастер, изучая Азазелло, а тот продолжал:

– Мы возлагаем надежды, что и Маргарита Николаевна Судьба мастера и Маргариты определена не откажется от этого?

– Я-то уж наверняка не откажусь, – произнесла Маргарита, и снова ее нога проехалась по ноге мастера.

– Чудеснейшая вещь! – воскрикнул Азазелло, – вот это я люблю. Раз-два и готово! Не то, что тогда в Александровском саду.

– Ах, не напоминайте мне, Азазелло! Я была неумна тогда. Да, вобщем Судьба мастера и Маргариты определена, меня и нельзя строго винить за это – ведь не каждый же денек встречаешься с нечистой силой!

– Еще бы, – подтверждал Азазелло, – если б каждый денек, это было бы приятно!

– Мне и самой нравится быстрота, – гласила Маргарита возбужденно, – нравится быстрота и нагота. Как из маузера – раз! Ах, как он стреляет, – воскликнула Судьба мастера и Маргариты определена Маргарита, обращаясь к мастеру, – семерка под подушкой, и хоть какое очко... – Маргарита начинала пьянеть, отчего глаза у нее разгорелись.

– И опять-таки запамятовал, – проорал Азазелло, хлопнув себя по лбу, – совершенно замотался. Ведь мессир прислал вам подарок, – здесь он отнесся конкретно к мастеру, – бутылку вина. Прошу увидеть, что это Судьба мастера и Маргариты определена то самое вино, которое пил прокуратор Иудеи. Фалернское вино.

Полностью естественно, что такая уникальность вызвала огромное внимание и Маргариты и мастера. Азазелло извлек из кусочка черной гробовой парчи совсем заплесневевший кувшин. Вино нюхали, налили в стаканы, глядели через него на исчезающий перед грозою свет в окне. Лицезрели, как Судьба мастера и Маргариты определена все окрашивается в цвет крови.

– Здоровье Воланда! – воскрикнула Маргарита, поднимая собственный стакан.

Все трое приложились к стаканам и сделали по большенному глотку. Тотчас предгрозовой свет начал угасать в очах у мастера, дыхание у него перехватило, он ощутил, что настает конец. Он еще лицезрел, как смертельно побледневшая Маргарита, беспомощно простирая к Судьба мастера и Маргариты определена нему руки, роняет голову на стол, а позже сползает на пол.

– Отравитель, – успел еще кликнуть мастер. Он желал схватить ножик со стола, чтоб стукнуть Азазелло им, но рука его беспомощно соскользнула со скатерти, все окружавшее мастера в подвале окрасилось в темный цвет, а позже и совсем пропало. Он свалился навзничь Судьба мастера и Маргариты определена и, падая, рассек для себя кожу на виске об угол доски бюро.

Когда отравленные затихли, Азазелло начал действовать. Сперва он ринулся в окно и через несколько мгновений был в коттедже, в каком жила Маргарита Николаевна. Всегда четкий и осторожный Азазелло желал проверить, все ли исполнено, как Судьба мастера и Маргариты определена необходимо. И все оказалось в полном порядке. Азазелло лицезрел, как сумрачная, ожидающая возвращения супруга дама вышла из собственной спальни, в один момент побледнела, схватилась за сердечко и, крикнув беспомощно:

– Наташа! Кто-либо... ко мне! – свалилась на пол в гостиной, не дойдя до кабинета.

– Все в порядке, – произнес Азазелло. Через мгновение Судьба мастера и Маргариты определена он был около поверженных любовников. Маргарита лежала, уткнувшись лицом в коврик. Своими стальными руками Азазелло повернул ее как куколку, лицом к для себя и вгляделся в нее. На его очах лицо отравленной изменялось. Даже в наступавших грозовых сумерках видно было, как исчезало ее временное ведьмино косоглазие и беспощадность Судьба мастера и Маргариты определена и буйность черт. Лицо покойной посветлело и, в конце концов, смягчилось, и оскал ее стал не плотоядным, а просто женственным мученическим оскалом. Тогда Азазелло разжал ее белоснежные зубы и влил в рот несколько капель того самого вина, которым ее и отравил. Маргарита вздохнула, стала подниматься без помощи Азазелло, села и слабо спросила Судьба мастера и Маргариты определена:

– За что, Азазелло, за что? Что вы сделали со мною?

Она увидела лежащего мастера, содрогнулась и шепнула:

– Этого я не ждала... Убийца!

– Да нет же, нет, – ответил Азазелло, – на данный момент он встанет. Ах, для чего вы так нервны!

Маргарита поверила ему сходу, так убедителен был Судьба мастера и Маргариты определена глас рыжеватого беса. Маргарита вскочила, мощная и жива, и посодействовала напоить лежащего вином. Открыв глаза, тот взглянул темно и с ненавистью повторил свое последнее слово:

– Отравитель...

– Ах! Оскорбление является обыкновенной заслугой за неплохую работу, – ответил Азазелло, – неуж-то вы слепы? Но прозрейте же скорей.

Здесь мастер поднялся, осмотрелся взглядом Судьба мастера и Маргариты определена живым и светлым и спросил:

– Что все-таки значит это новое?

– Оно значит, – ответил Азазелло, – что вам пора. Уже гремит гроза, вы слышите? Темнеет. Жеребцы копают землю, вздрагивает небольшой сад. Прощайтесь с подвалом, прощайтесь быстрее.

– А, понимаю, – произнес мастер, озираясь, – вы нас уничтожили, мы мертвы. Ах, как это умно! Как Судьба мастера и Маргариты определена это впору! Сейчас я сообразил все.

– Ах, помилуйте, – ответил Азазелло, – вас ли я слышу? Ведь ваша подруга именует вас мастером, ведь вы мыслите, как вы сможете быть мертвы? Разве для того, чтоб считать себя живым, необходимо обязательно посиживать в подвале, имея на для себя рубаху и больничные кальсоны Судьба мастера и Маргариты определена? Это забавно!

– Я сообразил все, что вы гласили, – воскликнул мастер, – не продолжайте! Вы тыщу раз правы.

– Величавый Воланд, – стала вторить ему Маргарита, – величавый Воланд! Он придумал еще лучше, чем я. Но только роман, роман, – орала она мастеру, – роман возьми с собою, куда бы ты ни летел.

– Не нужно, – ответил мастер, – я Судьба мастера и Маргариты определена помню его назубок.

– Но ты ни слова... ни слова из него не забудешь? – спрашивала Маргарита, прижимаясь к хахалю и вытирая кровь на его рассеченном виске.

– Не волнуйся! Я сейчас ничего и никогда не забуду, – ответил тот.

– Тогда огнь! – воскликнул Азазелло, – огнь, с которого все началось и которым мы Судьба мастера и Маргариты определена все заканчиваем.

– Огнь! – жутко проорала Маргарита. Оконце в подвале хлопнуло, ветром сбило штору в сторону. В небе прогремело забавно и коротко. Азазелло засунул руку с когтями в печку, вынул дымящуюся головню и поджег скатерть на столе. Позже поджег пачку старенькых газет на диванчике, а за нею рукопись и занавеску на Судьба мастера и Маргариты определена окне. Мастер, уже пьяный будущей скачкой, выкинул с полки какую-то книжку на стол, вспушил ее листы в пылающей скатерти, и книжка вспыхнула радостным огнем.

– Пылай, пылай, прежняя жизнь!

– Пылай, страдание! – орала Маргарита.

Комната уже колыхалась в багряных столбах, и вкупе с дымом выбежали из двери трое Судьба мастера и Маргариты определена, поднялись по каменной лестнице ввысь и оказались во дворике. 1-ое, что они узрели там, это сидящую на земле кухарку застройщика, около нее валялся рассыпавшийся картофель и несколько пучков луку. Состояние кухарки было понятно. Трое темных жеребцов храпели у сарая, содрогались, взрывали фонтанами землю. Маргарита вскочила 1-ая, за нею Азазелло, последним мастер. Кухарка Судьба мастера и Маргариты определена, застонав, желала поднять руку для крестного знамения, но Азазелло грозно заорал с седла:

– Отрежу руку! – он свистнул, и жеребцы, ломая ветки лип, взвились и вонзились в низкую черную тучу. Тотчас из окошечка подвала повалил дым. Снизу донесся слабенький, ничтожный вопль кухарки:

– Горим!..

Жеребцы уже неслись над крышами Москвы Судьба мастера и Маргариты определена.

– Я желаю проститься с городом, – проорал мастер Азазелло, который скакал впереди. Гром съел окончание фразы мастера. Азазелло кивнул головою и пустил собственного жеребца вскачь. Навстречу летящим быстро летела облако, но еще не прыскала дождиком.

Они летели над бульваром, лицезрели, как фигуры людей разбегаются, прячась от дождика. Падали 1-ые Судьба мастера и Маргариты определена капли. Они пропархали над дымом – всем, что осталось от Грибоедова. Они летели над городом, который уже заливала мгла. Над ними вспыхивали молнии. Позже крыши сменились зеленью. Тогда только хлынул дождик и преобразовал парящих в три больших пузыря в воде.

Маргарите было уже знакомо чувство полета, а мастеру – нет, и он подивился Судьба мастера и Маргариты определена тому, как стремительно они оказались у цели, у того, с кем он желал проститься, так как больше ему не с кем было прощаться. Он вызнал сходу в пелене дождика здание поликлиники Стравинского, реку и прекрасно изученный им бор на другом берегу. Они снизились в роще на Судьба мастера и Маргариты определена поляне, неподалеку от поликлиники.

– Я подожду вас тут, – проорал Азазелло, сложив руки щитком, то освещаясь молниями, то пропадая в сероватой пелене, – прощайтесь, но быстрее.

Мастер и Маргарита соскочили с седел и полетели, мелькая, как водяные тени, через клинический сад. Еще через мгновение мастер обычной рукою отодвигал балконную решетку в комнате Судьба мастера и Маргариты определена N 117-й, Маргарита следовала за ним. Они вошли к Иванушке, невидимые и незамеченные, во время грохота и воя грозы. Мастер тормознул около кровати.

Иванушка лежал бездвижно, как тогда и, когда 1-ый раз следил грозу в доме собственного отдохновения. Но он не рыдал, как в тот раз. Когда он Судьба мастера и Маргариты определена всмотрелся как надо в черный силуэт, ворвавшийся к нему с балкона, он приподнялся, протянул руки и произнес отрадно:

– А, это вы! А я все жду, жду вас. Вот и вы, мой сосед.

На это мастер ответил:

– Я тут! Но вашим соседом я, к огорчению, больше быть не могу. Я улетаю навечно Судьба мастера и Маргариты определена и пришел к вам только с тем, чтоб проститься.

– Я это знал, я додумался, – тихо ответил Иван и спросил: – Вы повстречали его?

– Да, – произнес мастер, – я пришел проститься с вами, так как вы были единственным человеком, с которым я гласил в ближайшее время.

Иванушка просветлел и произнес:

– Это отлично Судьба мастера и Маргариты определена, что вы сюда залетели. Я ведь слово свое сдержу, стишков больше писать не буду. Меня другое сейчас интересует, – Иванушка улыбнулся и безрассудными очами посмотрел куда-то мимо мастера, – я другое желаю написать. Я здесь пока лежал, понимаете ли, очень почти все сообразил.

Мастер взволновался от этих слов Судьба мастера и Маргариты определена и заговорил, присаживаясь на край Иванушкиной постели:

– А вот это отлично, это отлично. Вы о нем продолжение напишите!

Иванушкины глаза вспыхнули.

– А вы сами не будете разве? – здесь он поник головой и вдумчиво добавил: – Ах да... Что все-таки это я спрашиваю, – Иванушка покосился в пол, поглядел испуганно.

– Да Судьба мастера и Маргариты определена, – произнес мастер, и глас его показался Иванушке незнакомым и глухим, – я уже больше не буду писать о нем. Я буду занят другим.

Шум грозы прорезал далекий свист.

– Вы слышите? – спросил мастер.

– Шумит гроза...

– Нет, это меня зовут, мне пора, – объяснил мастер и поднялся с постели.

– Постойте! Очередное слово, – попросил Иван, – а вы Судьба мастера и Маргариты определена ее отыскали? Она вам осталась верна?

– Вот она, – ответил мастер и указал на стенку. От белоснежной стенки отделилась черная Маргарита и подошла к постели. Она смотрела на лежащего юношу, и в очах ее читалась скорбь.

– Бедный, бедный, – беззвучно зашептала Маргарита и наклонилась к постели.

– Какая прекрасная, – без зависти Судьба мастера и Маргариты определена, но с грустью и с каким-то тихим умилением проговорил Иван, – вишь ты, как у вас все отлично вышло. А вот у меня не так, – здесь он пошевелил мозгами и вдумчиво прибавил: – А вобщем, может быть, и так...

– Так, так, – шепнула Маргарита и совершенно склонилась к лежащему, – вот я Судьба мастера и Маргариты определена вас поцелую в лоб, и все у вас будет так, как следует... В этом вы уж мне поверьте, я все уже лицезрела, все знаю.

Лежащий парень окутал ее шейку руками, и она поцеловала его.

– Прощай, ученик, – чуток слышно произнес мастер и стал таять в воздухе. Он пропал, с ним Судьба мастера и Маргариты определена совместно пропала и Маргарита. Балконная решетка закрылась.

Иванушка впал в беспокойство. Он сел на постели, обернулся тревожно, даже простонал, заговорил сам с собой, поднялся. Гроза неистовствовала все посильнее и, видимо, растревожила его душу. Тревожило его также то, что за дверцей он своим, уже привыкшим к неизменной тиши, слухом поймал Судьба мастера и Маргариты определена неспокойные шаги, глухие голоса за дверцей. Он позвал, нервничая уже и вздрагивая:

– Прасковья Федоровна!

Прасковья Федоровна уже заходила в комнату, вопросительно и тревожно смотря на Иванушку.

– Что? Что такое? – спрашивала она, – гроза тревожит? Ну, ничего, ничего... На данный момент вам поможем. На данный момент я доктора позову.

– Нет, Прасковья Судьба мастера и Маргариты определена Федоровна, не нужно доктора звать, – произнес Иванушка, неспокойно смотря не на Прасковью Федоровну, а в стенку, – со мною ничего такого особенного такового нет. Я уже разбираюсь сейчас, вы не страшитесь. А вы мне лучше скажите, – сердечно попросил Иван, – а что там рядом, в 100 восемнадцатой комнате на данный Судьба мастера и Маргариты определена момент случилось?

– В восемнадцатой? – переспросила Прасковья Федоровна, и глаза ее забегали, – а ничего там не случилось. – Но глас ее был фальшив, Иванушка тотчас это увидел и произнес:

– Э, Прасковья Федоровна! Вы таковой человек правдивый... Вы думаете, я неистовствовать стану? Нет, Прасковья Федоровна, этого не будет. А вы лучше прямо Судьба мастера и Маргариты определена гласите. Я ведь через стенку все чувствую.

– Скончался сосед ваш на данный момент, – шепнула Прасковья Федоровна, не будучи способен преодолеть свою правдивость и доброту, и испуганно посмотрела на Иванушку, вся одевшись светом молнии. Но с Иванушкой ничего не вышло ужасного. Он только многозначительно поднял палец и произнес:

– Я так и Судьба мастера и Маргариты определена знал! Я уверяю вас, Прасковья Федоровна, что на данный момент в городке еще скончался один человек. Я даже знаю, кто, – здесь Иванушка загадочно улыбнулся, – это дама.

Глава 31

На Воробьевых горах

Грозу унесло без следа, и, аркой перекинувшись через всю Москву, стояла в небе разноцветная радуга, пила воду из Москвы-реки Судьба мастера и Маргариты определена. На высоте, на холмике, меж 2-мя рощами показывались три черных силуэта. Воланд, Коровьев и Гиппопотам посиживали на темных жеребцах в седлах, смотря на раскинувшийся за рекою город с ломаным солнцем, сверкающим в тыщах окон, обращенных на запад, на пряничные башни девичьего монастыря.

В воздухе зашумело, и Азазелло, у Судьба мастера и Маргариты определена которого в черном хвосте его плаща летели мастер и Маргарита, погрузился вкупе с ними около группы дожидающихся.

– Пришлось мне вас побеспокоить, Маргарита Николаевна и мастер, – заговорил Воланд после некого молчания, – но вы не будьте на меня в претензии. Не думаю, чтобы вы об этом пожалели. Ну, что все-таки Судьба мастера и Маргариты определена, – обратился он к одному мастеру, – попрощайтесь с городом. Нам пора, – Воланд указал рукой в темной перчатке с раструбом туда, где бессчетные солнца плавили стекло за рекою, где над этими солнцами стоял туман, дым, пар раскаленного за денек городка.

Мастер выбросился из седла, покинул сидячих и побежал к обрыву холмика. Темный плащ Судьба мастера и Маргариты определена тащился за ним по земле. Мастер стал глядеть на город. В 1-ые мгновения к сердечку подкралась щемящая грусть, но очень стремительно она сменилась сладковатой опаской, кочевым цыганским волнением.

– Навечно! Это нужно осмыслить, – шепнул мастер и лизнул сухие, растрескавшиеся губки. Он стал прислушиваться и точно отмечать все, что происходит Судьба мастера и Маргариты определена в его душе. Его волнение перебежало, как ему показалось, в чувство горьковатой обиды. Но та была нестойкой, пропала и почему-либо сменилась горделивым равнодушием, а оно – предчувствием неизменного покоя.

Группа всадников дожидалась мастера молчком. Группа всадников смотрела, как длинноватая темная фигура на краю обрыва жестикулирует, то поднимает голову, вроде бы стараясь Судьба мастера и Маргариты определена перебросить взор через весь город, заглянуть за его края, то вешает голову, будто бы изучая истоптанную чахлую травку под ногами.

Оборвал молчание соскучившийся Гиппопотам.

– Разрешите мне, мэтр, – заговорил он, – свистнуть перед скачкой на прощание.

– Ты можешь напугать даму, – ответил Воланд, – и, не считая того, не забудь, что все Судьба мастера и Маргариты определена твои нынешние бесчинства уже закончились.

– Ах нет, нет, мессир, – отозвалась Маргарита, сидячая в седле, как амазонка, подбоченившись и свесив до земли острый шлейф, – разрешите ему, пусть он свистнет. Меня окутала грусть перед далекой дорогой. Не правда ли, мессир, она полностью естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой Судьба мастера и Маргариты определена дороги его ожидает счастье? Пусть посмешит он нас, а то я боюсь, что это кончится слезами, и все будет испорчено перед дорогой!

Воланд кивнул Гиппопотаму, тот очень ожил, соскочил с седла наземь, вложил пальцы в рот, надул щеки и свистнул. У Маргариты зазвенело в ушах. Жеребец ее взбросился на Судьба мастера и Маргариты определена дыбы, в роще посыпались сухие сучья с деревьев, взлетела целая свора ворон и воробьев, столб пыли понесло к реке, и видно было, как в речном трамвае, проходившем мимо пристани, снесло у пассажиров несколько кепок в воду. Мастер вздрогнул от свиста, но не обернулся, а стал жестикулировать еще беспокойнее, поднимая Судьба мастера и Маргариты определена руку к небу, вроде бы грозя городку. Гиппопотам горделиво осмотрелся.

– Свистнуто, не спорю, – снисходительно увидел Коровьев, – вправду свистнуто, но, если гласить объективно, свистнуто очень средне!

– Я ведь не регент, – с достоинством и надувшись, ответил Гиппопотам и внезапно подмигнул Маргарите.

– А дай-кось я попробую по старенькой Судьба мастера и Маргариты определена памяти, – произнес Коровьев, потер руки, подул на пальцы.

– Но ты смотри, смотри, – послышался грозный глас Воланда с жеребца, – без членовредительских штук!

– Мессир, поверьте, – отозвался Коровьев и приложил руку к сердечку, – пошутить, только пошутить... – Здесь он вдруг растянулся ввысь, будто бы был резиновый, из пальцев правой руки устроил какую-то Судьба мастера и Маргариты определена хитрецкую фигуру, завился, как винт, и потом, в один момент раскрутившись, свистнул.


sudebnie-organi-tulskoj-oblasti-monitoring-smi-za-period-s-28-marta-po-04-aprelya-2013-g-stranica-16.html
sudebnie-organi-tulskoj-oblasti-monitoring-smi-za-period-s-28-marta-po-04-aprelya-2013-g.html
sudebnie-organi-tulskoj-oblasti-monitoring-smi-za-period-s-29-avgusta-po-5-sentyabrya-2013-g.html